«Мы вспомнили, что значит быть болельщиками. Быть канадцами». Трогательное письмо Макдэвида перед Олимпиадой

Перед началом Олимпийских игр на платформе The Players’ Tribune опубликовали трогательное письмо Коннора Макдэвида. Оригинал текста – тут, а блог «Если че, я Даня» публикует перевод на русский язык.

Когда я стал капитаном «Эдмонтон Ойлерс», у меня была одна мысль.

Понятно, когда тебе в 19 лет вручают букву «C», в голове крутится миллион вещей. Начинаешь думать, сможешь ли отрастить бороду. Думаешь о костюмах. Но одна мысль возвращалась снова и снова…

«Черт, мне реально надо съезжать от родителей».

Я должен быть лидером раздевалки, полной взрослых мужчин, у многих из которых по двое-трое детей. Как они должны меня слушать, если я возвращаюсь домой после игры, а мама такая: «Эй, тяжелый матч. Я постирала тебе простыни»?

Я хотел быть капитаном «Эдмонтона». Я хотел это давление. Без вопросов. Но я совру, если скажу, что это далось мне легко или что груз ответственности не был тяжелым.

Я помню моменты, когда у нас не шло, я оглядывался по раздевалке и думал: «Боже, мы сегодня были ужасны. Кто-то должен встать и что-то сказать». И вся команда поворачивала головы, и до меня доходило… «Окей, они смотрят на меня».

Сейчас, почти 10 лет спустя, я часто думаю о том парне и о том, как каждый вызов, каждая тяжелая ночь были шансом стать лучше, чем вчера.

Тогда мне очень повезло – у нас были отличные ветераны, которые сильно мне помогли: Хендрикс, Летесту, Секера. Я им безумно благодарен. Но по мере того как я становился старше, а мы проходили дальше в плей-офф, значение капитанской повязки стало совсем другим. Сейчас недостаточно просто набирать очки или хорошо представлять команду. Я хочу только одного – побеждать. Это все, о чем мы думаем в раздевалке. Все, о чем говорим летом. Ради этого я встаю каждое утро. Ради этого я уже больше десяти лет в Эдмонтоне.

Меня часто сейчас спрашивают: «Коннор, ты задумываешься о своем наследии?»

Я 11 лет в НХЛ. Конечно, я думаю о наследии. Я хочу, чтобы меня запомнили как победителя. Но не где угодно. Здесь. В этом городе. Быть здесь во время похода за Кубком, чувствовать эту атмосферу… В другом месте было бы не то.

Есть такое мнение, что мы невезучая, проблемная команда. Конечно, результат нас не устраивал, но два финала Кубка Стэнли подряд – это не так уж просто. Мы гордимся тем, как играем в плей-офф, и наша раздевалка знает, на что способна. Я верю в эту команду. Если бы не верил, я бы не согласился на продление контракта.

Потому что, если быть честным, я просто хочу снова что-нибудь выиграть.

Вот почему прошлогодний Турнир четырех наций был таким особенным. Когда я надевал свитер на финал против США, я вспомнил, что прошло 8 лет с того золота чемпионата мира в Москве. Это был последний раз, когда я что-то выигрывал. Восемь лет. И тот матч против США в Бостоне значил для меня очень многое. Представлять Канаду значит все для меня. Из-за того, что я не мог играть на Олимпиаде до этого сезона, внутри будто чего-то не хватало. Одни из моих самых любимых хоккейных воспоминаний связаны с формой сборной Канады. Или даже просто с просмотром матчей в качестве болельщика.

2010-й. 2014-й. Я даже помню 2002-й (ну, отчасти).

Для канадцев это ключевые воспоминания.

Я знаю, что многие ребята в лиге чувствуют то же самое. О Турнире четырех наций говорили за год до того, как вообще объявили составы. И, думаю, в финале было видно, насколько нам не все равно. Когда играл в седьмом матче финала Кубка Стэнли, ты знаешь, что такое напряжение. Не скажу, что матч с США того же уровня, но там была, пожалуй, самая напряженная атмосфера в раздевалке, которую я когда-либо видел. Думаю, люди не до конца понимают, насколько важен был этот турнир для нас, игроков.

Есть момент, который я никогда не забуду. Перед началом овертайма мы сидели в раздевалке, и всем хотелось поскорее вернуться на лед и начать игру. И я помню, как огляделся: Сид, Марчи, Даути. И больше всего запомнил, какими спокойными они были. Они не боялись момента. Легенды игры – просто в своем ритме: завязывают шнурки, перематывают клюшки, полностью сосредоточены. И у меня был такой особенный момент, и, уверен, у многих молодых парней тоже. Может, дело было в красных свитерах Канады. Но ты смотришь на этих ребят и думаешь: «Черт, я рос, болея за вас. Я смотрел ваши матчи. Это огромная честь».

В тот момент, когда на кону было все, мы вспомнили, что значит быть хоккейными болельщиками. Болельщиками сборной Канады. Быть канадцами.

А потом мы вышли и выиграли.

Я не принимаю ни один из этих моментов как должное. Это все, о чем я мечтал всю жизнь.

Кажется, что совсем недавно я сидел в подвале нашего дома с папой и братом Кэмероном и слушал заставку Hockey Night in Canada. Рон и Дон. «Лифс» в субботу вечером. Мама готовит ужин. Мы с Кэмом на диване. Папа почему-то сидел на полу. Я помню, как был просто счастлив и влюблялся в игру.

Мне кажется, у людей сложилось впечатления, будто я рос каким-то хоккейным роботом. Да, я любил хоккей. Любил играть. Но я был обычным ребенком. Я играл в лакросс. Смотрел футбол по воскресеньям. Бегал с друзьями в парке, кайфовал от школы. Я был просто собой. А хоккей был продолжением всего этого. Я видел, как Матс Сундин создает классный момент или Дарси Такер проводит силовой, и мне просто хотелось выйти и сделать то же самое.

Мы с Кэмом часами гоняли на роликах и ненавидели проигрывать друг другу. Однажды он заехал мне клюшкой высоко, и до сих пор это самый близкий шрам к глазу. Я позаботился о том, чтобы все на его свадьбе знали об этом. Но это такие счастливые воспоминания. Мы катались прямо в доме, не снимая ролики – мама ненавидела это. Следы по всему полу. Вспотевшие пацаны, которые ели как можно быстрее, чтобы снова выбежать. А зимой мы сразу после школы шли к пруду и расчищали лед. Мы могли играть часами.

Я никогда не чувствовал давления или ощущения, что должен кем-то быть.

Просто начинал открывать для себя, кто я есть и кем хочу стать. И где-то между бросками по фанере в гараже и долгими поездками на матчи я понял, что хочу быть лучшей версией себя – посмотреть, кем могу стать. Я знал, что в хоккее нужно побеждать. И я знал, что значит побеждать и что значит проиграть. Я хотел побеждать всю жизнь. Это часть меня.

Помню, мне было лет 11-12 – мы выиграли около 50 матчей за сезон и проиграли всего один.

По дороге домой я рыдал у папы на плече.

Сейчас это выглядит смешно, но я помню боль поражения, и порой она была сильнее, чем радость от победы. И, если честно, я до сих пор с этим борюсь. Это то, над чем я много работал в последние сезоны. Когда мы проигрываем матч – будь то первая игра из 82 или третий матч серии плей-офф – это очень важно. Я принимаю это давление. Но как игрок и как лидер я не могу быть слишком радоваться или слишком расстраиваться. И как в такой обстановке получать удовольствие – у меня сейчас нет ответа. Иногда регулярка ощущается как рутина. Думаю, вы видели это в нашей игре в нынешнем сезоне, в моей игре. Я не всегда этим горжусь, но хочу быть честным. При этом я могу сказать, что наша команда очень много работает. Мы стараемся побеждать, получать удовольствие и быть той командой, которой мы можем быть. Тренер постоянно говорит мне расслабиться, но я не всегда прислушиваюсь к этому совету так, как следовало бы.

Часть меня чувствует, что я не должен расслабляться, пока мы не выиграем. Или что не должен писать такие вещи до этого момента. Но, думаю, важно не бояться наших шрамов и того, насколько близко мы были к победе. Важно, чтобы капитан оставался человеком, а не был хоккейным роботом. Больше всего на свете я хотел бы, чтобы те финалы сложились иначе. Это ужасно. Других слов нет. Это разбивает мне сердце. Но у тебя есть только один вариант – использовать это как топливо и на следующий день прийти на арену с решимостью стать лучше.

Я помню, после седьмого матча в 2024-м у меня была свадьба. Друзья запланировали мой мальчишник через несколько дней после последней возможной игры сезона. Мы дошли до нее. И мы ее проиграли. Через несколько дней мы с друзьями уже летели на Багамы. И со мной было совсем не весело. Сейчас, оглядываясь назад, я почти смеюсь, потому что поездка была странной. Мы пытались играть в гольф – пошел дождь. В итоге сидели в клубе, пили пиво и обсуждали, как нам грустно из-за серии. Мы уехали через две ночи.

Помню, как сидел там с пивом, смотря вдаль, как в фильмах, и думал о последних месяцах: «Все должно было быть совсем не так».

В каком-то смысле это был один из самых важных моментов в моей карьере. Он помог мне взглянуть на все под другим углом. Нужно учиться на плохих временах. Нужно что-то из них выносить.

И вот что я вынес…

Я не хочу играть в гольф. Я не хочу сидеть у бассейна. Я не хочу быть на Багамах. Мне не нужен перерыв или новый старт. Я просто хочу быть в Эдмонтоне и играть в хоккей. Я хочу снова туда вернуться – чего бы это ни стоило. Если это звучит как слова робота – значит, я робот. Но я смотря на это иначе. Для меня это не работа. Это просто игра, которую я люблю. С детства ощущение одно и то же: каждый раз, выходя на свежий лед, даже в пять утра, ты просто ждешь, когда уедет «Замбони» и откроется дверца, чтобы выскочить на лед.

Ты слышишь первый хруст – и тебе это нравится. Мне до сих пор нравится, даже когда тяжело.

Каждый день – еще один шанс, еще одна возможность стать лучше. Я безумно жду эту Олимпиаду. Я повезу все, чему научился, в Италию, чтобы представлять свою страну. Я ждал этого очень долго. Думаю, до конца не осознаю, пока не окажусь там. Впервые я надел форму сборной в U17, и мечтал об этом моменте с тех пор. Надеть этот свитер, быть в одной раздевалке с разными поколениями великих игроков – Сид, Нэйт, Селебрини и другими. Это огромная честь.

Я думаю, что формат «лучшие против лучших», страна против страны – именно там хоккей становится чем-то большим. Он напоминает нам о лопатах и снеге, роликах и содранной коже.

Я не могу дождаться, когда окажусь в той раздевалке.

Я не могу дождаться, когда снова буду играть в хоккей.

Коннор Макдэвид

От автора блога: Какая невероятная статья! Коннор Макдэвид никуда не уйдет, и он победит в Эдмонтоне.

Это самое откровенное, что я когда-либо слышал (или читал) от Коннора, и оно проливает свет на то, как он видит свою роль в команде, и на его философию игры.

Нам чертовски повезло наблюдать за таким талантливым человеком, которому так небезразлично происходящее. Если у вас когда-либо возникали хоть малейшие сомнения в преданности Коннора Макдэвида «Ойлерс» (а зря), прочтите это.

Как болельщик «Эдмонтон Ойлерс», живущий в Калгари, я часто слышу, как в адрес команды говорят всякие гадости. Большая часть из них – это шутки, но некоторые комментарии о Конноре меня просто поражают. «Он неважный капитан», «Он слишком эгоистичен», «Он как робот», «У него ужасная мимика», «Он никогда не выиграет Кубок»... и так далее. Я никогда не понимал этого.

Конечно, я не знаком с Коннором лично, но я всегда видел в нем целеустремленного молодого человека, который хочет побеждать и который научился быть лидером в НХЛ. История с его мальчишником меня очень тронула. Думаю, все болельщики «Ойлерс» меня поймут, но я уверен, что для Коннора и всей команды это было гораздо болезненнее. Я знаю, что нам повезло видеть его в составе «Ойлерс», и я буду дорожить каждым днем, проведенным в его составе. Я также знаю, что нет никакой гарантии, что он выиграет Кубок Стэнли в Эдмонтоне, но я точно знаю, что он сделает все возможное, чтобы эта мечта сбылась.

Фото: Gettyimages/Maddie Meyer, Bruce Bennett; Jeff Mcintosh/Keystone Press Agency/Global Look Press; East News/Jason Franson/The Canadian Press via AP; instagram.com/mcdavid97; личный архив семьи Макдэвид